Головин

Из биографии Анатолия Головина, жителя поселка Переделкино: До войны мой отец был связан со строительством заводов по производству синтетического каучука и постоянно находился в командировках. И так, началась Война… С этого момента события стали развиваться с невероятной скоростью! Мне только что исполнилось 7 лет (9 Июня) и я, болтаясь под ногами у взрослых, всё слышал, видел, но половину не понимал. Однако некоторые моменты на всю жизнь врезались в память. Помню, что сразу же все ждали обращения Сталина к народу, но вместо него обратился Молотов.

В Июле немцы стали бомбить Москву. Пунктуально, каждый день, где-то в 21:30 издалека доносился пульсирующий шум авиационных моторов. Он то усиливался, то пропадал совсем: ууу…ууу…у… . Через минут 30-40 они подлетали, в это время было уже темно. Множество прожекторов шарили по небу. Если прожектор натыкался на самолёт, происходила яркая вспышка и тут же ещё несколько прожекторов мёртвой хваткой вцеплялись в него и била зенитная артиллерия. Самолёт пытался вырваться из этого огненного кольца, но с тяжёлой бомбовой нагрузкой ему это не удавалось. Тогда он сбрасывал бомбы куда попало и иногда ему удавалось улизнуть. До Москвы было «рукой подать» и от нас всё было видно, как на ладони. В основном немцы засыпали Москву зажигательными бомбами, отчего горели заводы и жилые дома. Однажды т. Тоня с мужем приехали с работы и сказали, что их 22-й авиационный завод срочно эвакуируется предположительно в Кемерово. Эвакуируется всё оборудование и персонал с родственниками; на сборы 2 дня.

Отец решил отправить нас с матерью в качестве родственников.

Отправил, написал рапорт в Кунцевский райвоенкомат и добровольно ушёл на Фронт, а его направили в учебный лагерь в Горьковской области готовить артиллеристов. Он писал командованию рапорты с требованием отправить его на Фронт, (не для того он добровольно пошёл в армию, чтобы отсиживаться в тылу).

На Фронт он попал летом 43 года и до конца Войны командовал автобатальоном, который обеспечивал боеприпасами артиллерийскую дивизию и конец войны встретил в Вене, а демобилизовался в 1946 году.

Вернувшись в Переделкино, отец обнаружил, что в доме живёт семья беженцев из Орловской области, а дом требует капитального ремонта. Мать уехала к отцу, а я остался закончить учёбу и сдать экзамены за 4-й класс.

На работу отец устроился в Черкизове. Чтобы во время попасть на работу, нужно было уезжать с утренним 6 часовым поездом, а чтобы на него попасть, нужно было вставать в 4 утра. Раньше 9-10 вечера он дома не появлялся.

Иногда, измученный, он засыпал в вагоне и уезжал до конечной станции и оттуда, не заходя домой, ехал на работу. От такой жизни, к весне 47 года отец стал похож на скелет, обтянутый кожей. Ноги, наоборот распухли - первый признак дистрофии. Добром бы это не кончилось, если бы его не направили работать за границу. Там он восстановился за 2 месяца.